Куинн ничего не сказал мне тогда о переходе в контору более высокого уровня. Когда мы вернулись в зал, где проходил прием, он просто заметил:

– Мне пока еще рано набирать свой штат. Но когда я займусь этим, я хотел бы, чтоб вы работали у меня. Хейг будет поддерживать с вами контакт.

– Что ты о нем думаешь? – спросил меня Мардикян пять минут спустя.

– Он будет мэром Нью-Йорка в 1998 году.

– А потом?

– Если ты хочешь больше узнать, дружище, приходи ко мне в офис и запишись на прием. За пятьдесят долларов в час я дам тебе полную выкладку.

Он слегка хлопнул меня по руке и, хохотнув, удалился.

Десять минут спустя я уже курил вместе с золотоволосой дамой по имени Отем. Отем Хокс была известным меццо-сопрано. Мы быстро пришли к соглашению, переговариваясь только глазами и немым языком тел, по поводу остатка ночи. Она сказала мне, что пришла на прием с Виктором Шоттом тощим длинным прусаком в темном, увешанном медалями военном мундире, с которым этой зимой она должна была поехать в Лулу. Но Шотт внезапно договорился пойти домой с советником Холбрехтом, предоставив Отем самой себе. Отем колебалась. Я не был уверен, кого она действительно предпочла бы. Хотя я и видел ее голодный взгляд, брошенный через весь зал на Пола Куинна, ее глаза пылали. Куинн был здесь по делу, и ни одна женщина не могла бы заграбастать его. (Мужчина, впрочем, тоже).

– Интересно, он поет? – спросила она задумчиво.

– Вы хотели бы спеть с ним дуэтом?

– Изольду с Тристаном, Турандот с Калафом, Аиду с Радамесом.

– Саломею с Иоханном? – предложил я.

– Не язвите, – сказала она.

– Вам нравятся его политические взгляды?

– Могли бы, если бы я их знала.

– Он здравомыслящий либерал.

– Тогда я обожаю его политические взгляды. Я также считаю, что он сверх мужествен и изумительно красив.